- Чуть раньше я говорил тебе о посредственности, - продолжал секретарь. - Однако же, говоря об этом, я вовсе не собирался обвинять в посредственности лично тебя. Я только имел в виду, что весь мир, в принципе, - одна сплошная посредственность; ты же представляешь собой посредственность, поскольку являешься частью этого мира. Или ты так не считаешь?
- Ну, не знаю...
- Мир - посредственность. В этом нет никаких сомнений. Вопрос: был ли мир такой же посредственностью в древние времена? Нет! В древние времена мир представлял собой хаос, а хаос ничего общего с посредственностью не имеет. Мир начал скатываться к посредственности, как только человек отделил средства производства от повседневной жизни. Когда же Карл Маркс изобрел понятие пролетариата - он тем самым окончательно закрепил мир в состоянии посредственности. Именно поэтому сталинизм и примыкает к марксизму. Лично я почитаю Маркса. Он - один из тех редких гениев, чья память вбирала в себя великий Хаос древнего мира. За то же самое, кстати, я почитаю и Достоевского. Но марксизма не признаю. Слишком много посредственности.
Он издал горлом какой-то невнятный звук.
- Сейчас я говорю с тобой очень откровенно. Таким образом я выражаю тебе признательность за то, что до этого ты очень откровенно говорил со мной. Итак, сейчас я буду отвечать на твои, скажем так, вопросы наивно-естественного происхождения. Но после того, как я закончу на них отвечать, - свобода выбора дальнейшей линии поведения у тебя уже будет весьма и весьма ограничена. Я желаю, чтобы ты с самого начала понимал такие вещи отчетливо. Если же говорить совсем просто - твоя ставка в игре повышается. Ты согласен?
- А что мне еще остается? - пожал я плечами.
- Сейчас в этом доме умирает старый человек, - сказал секретарь. - Причина смерти ясна. В голове у него - огромный сгусток крови. Гигантская гематома - шишка такой величины, что деформируется мозг... Ты что-нибудь смыслишь в нейрохирургии?
- Да почти ничего...
- Если говорить простым языком - кровяная бомба. Кровь застопоривается, собирается в одном месте - и сосуд разбухает до невероятных размеров. Что-то вроде змеи, проглотившей мячик для гольфа. Взрыв - и мозг прекращает функционировать. А оперировать нельзя: от малейшего вмешательства бомба тут же взорвется. То есть, если называть вещи своими именами, - остается просто ждать смерти. Может быть, он умрет через неделю. А может быть, через месяц. Этого не знает никто.
Поджав губы, он неторопливо вздохнул - и выпустил воздух из легких.
- В смерти его нет ничего удивительного. Все-таки старик уже, да и болезнь очевидна. Удивительно другое: как ему удалось оставаться живым так долго?
Что он хотел сказать - я совершенно не понимал.
- На самом деле, никто бы не удивился, если бы он умер тридцать два года назад. - продолжал он. - А может, и сорок два. Его гематому впервые обнаружили американские врачи, проводившие медосмотр арестованных за военные преступления класса "А". Было это осенью 1946 года - незадолго до Токийского процесса. Взглянув на рентгеновский снимок, врач испытал настоящий шок. С такой огромной гематомой в мозгу жить на свете, да жить поактивней простого смертного - это не укладывалось у многоопытного врача в голове. Пациент был переведен в больницу при церкви Святого Луки, реквизированную под армейский госпиталь, где начал получать на редкость обстоятельное лечение.